Грэхема трясло непроизвольно. Его лицо покрылось каплями пота, он чувствовал себя так, будто сидит в холодной ванне. Его собственная сила пугала его. В момент аварии, в которой он едва не погиб, его не раз страшили многие вещи, но эти видения вызывали сильнейший страх.

— Мистер Харрис? — спросил Прайн. — С вами все в порядке?

Вторая волна впечатлений длилась только три или четыре секунды, хотя и показалась гораздо продолжительней, чем первая. На это время он полностью отключился от студии и от камер.

— Он снова это делает, — тихо сказал Грэхем, — именно сейчас, в эту минуту.

Нахмурившись, Прайн спросил:

— Кто? Делает что?

— Убивает.

— Вы говорите о Мяснике?

Грэхем кивнул и облизнул губы. В горле пересохло, и ему было трудно говорить. Во рту был неприятный металлический привкус.

Прайн оживился. Он повернулся лицом к одной из камер и произнес:

— Запомни, Нью-Йорк, ты услышал и увидел это здесь первым. — Он вновь повернулся к Грэхему и спросил: — Кого он убивает? — В нем неожиданно проснулось дьявольское предчувствие.

— Женщину. Зеленые глаза. Хорошенькая.

— Как ее зовут?

Стекающие струйки пота собирались в уголках глаз Грэхема и застилали их. Он вытер лоб ладонью и подумал, как глупо он выглядит перед сотнями тысяч тех, кто смотрит на него сейчас.

— Вы можете назвать мне ее имя? — настаивал Прайн.

Эдна... хорошенькая маленькая Эдна... бедная маленькая Эдна...

— Эдна, — ответил Грэхем.

— Второе имя?

— Я не... не вижу его.